Регистрация: 23.01.2014

Опубликовано: 33

Соавторство: 0

Рейтинг: 135

А. Коперник

Был в сети 2015-04-06 15:07:58

Имя:Александр Коперник
Страна:Россия
Город:Санкт-Петербург
Дата рождения:10.01.1982
Email:neyz@bk.ru
О себе:Иногда пьян.
Интересы:Тишина. Ветер. Пальцы, носы. Блюз. Джаз. Камень. Часы.
Читаю:Евгений Клюев
Слушаю:Radiohead

Фонарщик

Плевал весь день в потолок.

Весь вечер прождал грозы.

И слышал, что молоток

Работает, как часы.

 

В надежде, будто волной

Отдастся весь мир воде,

Уходит очередной

Ничем неприметный день.

 

Сегодня глаза пусты.

Их выклевала тоска.

Захлёбываются мосты

В холодной волне песка.

 

Всё высохло, и ковчег

Ты строишь, похоже, зря.

Расслабься же, человек.

Раздай себя фонарям.

Далее..

Жанр: Городская лирика

от 16.03.2015 Рейтинг: 4

Письмо из будущего

Однажды закончится эра лесов и рек. Исчезнет снег, перестанут летать птицы.

Человечество, откашлявшись после огромной серии ядерных катастроф, поднимет голову и попытается ожить на обожжённом до хрустящей корочки шарике. Однажды, через годы, через поколения, люди выйдут из бункеров, уже изрядно забыв, что такое небесная синь, зелень листьев и журчание воды. Они выйдут в выжженную пустыню, над которой в жёлто-коричневой мгле дрожит беспощадное солнце; а по ночам они будут бороться с холодом, моментально превращающим всё в лёд. Не снимая газовых масок, они выстроят лагеря. Потом научатся создавать воздух практически из ничего. В ход пойдут старые синтезаторы из бункеров, а также некоторые новшества, изобретённые уже на поверхности.

Люди приручат каких-то из тех немногих животных, которые почему-то выжили. Они изобретут новое сельское хозяйство, найдут новое топливо, построят новые машины. И однажды они наткнутся на чудом уцелевший банк данных, осколочек одного из кластеров социальной сети «Instagram». Найдётся загадочный сталкер, который будет знать, что в неизвестном далёком бункере сих пор сохранилась аппаратура, к которой можно подключить находку. А ещё он объяснит людям, что в этом банке данных хранится прошлое; та жизнь, которая сейчас уже немыслима. Там голубое небо, чистый воздух, там есть летающие животные, там красивые дома из прозрачного стекла и блестящего металла.

Начнётся война. Одно племя завладеет банком данных, потом другое. Они будут убивать друг друга за жалкую надежду увидеть что-то красивое. Наши потомки, наконец, по-настоящему покажут, каких жертв требует красота. Конечно, война закончится, и победитель, завладев добычей, уснёт; и во сне умрёт от старости. Сталкер же, единственный, знающий о бункере с уцелевшей аппаратурой, уйдёт в пустоши и никогда не вернётся; его съедят гиены постъядерного будущего.

В этой коробочке будут фотографии. Их никто никогда не увидит, поскольку будут они в не читаемом более цифровом формате. Но я хочу, чтоб ты знала: на одной из них…

Далее..

Жанр: Очерк

от 15.03.2015 Рейтинг: 4

Дождь в каменном городе

Я был очень холодный и усталый. Я стоял в арке, прячась от дождя. Дождило уже пять дней подряд, почти не прекращаясь. Я заметил, что от постоянной сырости всё каменное и примерно каменное становится каким-то сутулым, даже кирпичи. Как такого не заметить в каменном городе.
Пришёл покурить парень в красной форме, из ближайшего общепита. За ним — ещё один, тоже в форме. Они закурили, и стали о чём-то тихонько разговаривать. До меня доносились отдельные слова, из которых я понимал, что один хвастался, а другой… другой, в основном, молчал. Тот, что хвастался, был пониже, пополнее, обладал сытым и довольным лицом. Другой имел незначительное превосходство в росте, но был сильно тоньше, отчего казался значительно выше первого. Толстый и тонкий.
Следом за ними через пару минут впорхнула девица, явно их коллега. «Толстый» сразу увеличил громкость речи.
— Я, — говорил он, — ведь что, когда сюда пришёл — промоутером хотел. Вот. А они меня на кассу поставили. Знаешь, почему?
Вопрос на мгновение повис в воздухе. Учитывая, что собеседника у него уже стало два, забавно было услышать такое вот «знаешь», как бы обращённое только к «тонкому». Никто не стал спрашивать, почему, и оратор продолжил спич:
— Я продаю картошку! По продажам — лидер уже два месяца, видал! Вот. У меня все покупают картошку.
— Да ты просто впариваешь её, — тоже чуть громче прежнего сообщил «тонкий». — Тебе говорят — не надо, а ты — ну купите, она вкусная. Тебе говорят — нет, а ты — она реально вкусная!
— Да, а что. Покупают зато.
— А мне потом, — как бы не заметив реплики, продолжал «тонкий», — на выходе говорят, что обслуживание отстой. Я спрашиваю: «Как вам сервис? Как еда?» А они мне говорят: «Плохо». Надо, чтобы они постоянно ходили, а ты их пугаешь. Они не возвращаются.
В это время он стоял ко мне вполоборота. Посмотрел на меня, улыбнулся и добавил:
— Продаёт он.
— Ничего подобного! — «толстый», похоже, был слегка уязвлён. — Они сами приходят потом и покупают картошку. Вот. Уже сами.
Они замолчали и постояли немного без разговоров. Так же без разговоров и ушли. А я остался в арке.
Потом была сирена, тревога, эвакуация. Люди ушли куда-то, и стало пусто на улицах окончательно.
Я стою в арке, постепенно трескаясь, обрастая мхом и разваливаясь. Разваливается и мир вокруг. Идёт дождь.

Далее..

Жанр: Рассказ

от 15.03.2015 Рейтинг: 2

Однажды

Однажды Кашка выходил из метро, и чувствовал усталость, и чувствовал усталость всегда. Однажды Кашка, выходя из метро, разглядывал старую женщину, продававшую цветы у стеклянных дверей. Она растеряла всю былую хищность, которой явно была богата когда-то, и в её глазах осталась только пустота, и где-то в пустоте — уныние и тошнота, а под тошнотой — рот, склеенный из растрескавшегося папье-маше, липкий, как ленты-ловушки для мух; он ещё шевелился, предлагая проходящим мимо парочкам: «Мальчик, купи девочке букетик. Мальчик, ну что ж ты её так не любишь».

Однажды Кашка проходил мимо, как проходил — так и не прошёл, встал, упёрся плечом в стену, сжал виски, сжал так, что мир сжался вместе с висками до узкого выхода из бездонного колодца, дырки, в которой солнечным днём видно звёзды. Какое же это должно быть невероятное одиночество, — шептал Кашка сам себе, — чтобы сидеть так, или чтобы так — покупать букеты. Какая это должна быть тоска, — бормотал он, — чтобы цепляться за такие пошлые, безвыходные проявления жизни. Кто-то остановился рядом и тихонько тронул Кашку за плечо. Однажды оказалось, что он уже не стоит, он уже сидит, и виски сжаты до такой степени, что онемели руки, и рот онемел, и уши — тоже онемели, закоченели, забились пробками. Кто-то, пытавшийся говорить с Кашкой, близко-близко двигал челюстью; их было уже двое. Уже трое. Кашку окружали силуэты с движущимися челюстями. Кашка пытался дышать чаще, но грудь стиснуло, и все рывки и толчки не могли пробиться в лёгкие.

Однажды Кашка вышел из метро, Кашка пошёл по проспекту, путая следы, потому что за ним кто-то снова шёл, как всегда шёл, и шёл по запаху; Кашка нашёл подъезд. В подъезде стало легче. Стало легче настолько, что Кашка, наконец, сумел бежать. Ужас всегда сильнее, когда можешь бежать. Он побежал, врезался в дверь чёрной лестницы. Открыл её, и побежал по лестнице вверх, врезаясь в стены и перила. Дыхание вернулось, и и когда пришёл черёд ключей — всё уже было на местах. Камеры, вечные Кашкины спутники, как всегда, молча и незаметно наблюдали за ним из всех углов. А за дверью ждала привычная бархатная темнота, никогда не останавливавшая своего бессонного движения. Она шептала, приветствуя своего бессменного постояльца, и Кашка захлопнул за собой дверь, задвинул засов, задвинул второй засов. Темнота гладила его по щекам шершавыми руками. Однажды Кашка включил свет. Привычный запах гниющего водопровода, приходивший с бульканьем из дырки в ванной, ударил ему в нос, он поморщился и сел на пол. Сел на пол и зачем-то заплакал.

Однажды Кашка встал с пола, и дотянулся до люстры. Качнул, и смотрел по сторонам на качающийся свет, боровшийся с темнотой, никогда не покидавшей Кашку, как и камеры. Кашка знал, где они находятся, и в любой момент мог выломать их из стен, одежды, своих собственных глаз. Но он знал, что стоит привлечь внимание к своей осведомлённости — и всё закончится быстро, страшно, тупо и бесполезно. Не то, чтобы ему кто-то говорил об этом, просто Кашка знал. Как-то так сложилось, что однажды… однажды Кашка просто узнал, что есть камеры, и что они всё время следят, и что их нельзя трогать. Кашка не выламывал камеры, он делал вид, что их нет, и их как будто даже не было. Их не было.

Однажды Кашка лёг спать, а когда проснулся — шёл дождь где-то далеко-далеко за окном. Размазанный многократным эхом пустого мира стук капель по карнизу разбудил Кашку, и не дал снова заснуть. Это был тот день — однажды — когда Кашка понял вдруг, что у него нет телефона. Он пошарил по карманам, и понял, что у него нет карманов; потому что нет одежды, и тела как будто нет. Он попробовал встать и не смог, потому что тела действительно не было.

Я вышел из другой комнаты, сдёрнул его с дивана, запихал в стиральную машину. Я выпил залпом стакан молока, оно оказалось кислым, я скурил сигарету, дым был горьким, съёл кусок безвкусного чёрствого хлеба. Я посмотрел за окно, там шёл дождь, и далеко внизу чернели огромные лужи, чернели сонные машины, чернели безликие прохожие с зонтами. Я вышел под дождь и обошёл дом, прошёл дворами, пересёк проспект, дошёл до отделения банка. Снял со счёта денег. Выбросил чек в урну. Пошёл в метро. Кашка настиг меня около старой женщины с цветами. Он дышал, смотрел на меня ненавидящими глазами и шептал что-то, но слишком тихо, чтобы я мог его расслышать. «Нет, Кашка, — сказал я ему, — тебя не существует, ты же знаешь». Его размазанный силуэт никогда не обретал чёткость. Я слишком плохо придумал его. Конечно, он меня ненавидел за это.

Однажды Кашка стал частью метро, впитался в двери и эскалаторы, полицию, бомжей, лоточников и женщину в цветами. Потому что у любой фантазии должен быть дом. Потому что любая фантазия должна хоть где-то жить, ведь пущенное в бытие невозможно прогнать обратно. Мир добр к нашим фантазиям, и он даёт имместо под землёй. Женщина смотрела на меня и молчала. Я купил у неё цветов. Вышел из метро и выбросил их. А потом пошёл обратно, в гулкую пустоту квартиры, в которой вечно ждала меня бархатная, шершавая темнота.

Почему я плачу, скажи мне, пожалуйста.

Далее..

Жанр: Рассказ

от 15.03.2015 Рейтинг: 2

Одного не было

Я держал в руках город в стеклянном шаре. В городе шёл снег, вызванный мной, осыпал дома, башни и мосты, осыпал машины и медленно идущих по своим делам людей. Я встряхивал шар, снег всё шёл, неустанно, продолжая засыпать маленький каменный плацдарм; я засыпал, руки дрожали, и вот, встряхнув город в очередной раз, я не удержал его. Он упал, стекло разбилось, воздух полился на кафельный пол; каменные домики рассыпались, машины и люди полетели в разные стороны.

Жидкость-воздух начал бурлить, пошёл пар. На полу образовалась воронка, которая втягивала разрушенный мной мир с голодным свистящим звуком. Мне показалось, что если капнуть туда каплю средства для мытья посуды, поднятая от неё пена скрасила бы ужас на лицах-решётках уносимых в неизвестность машин, и боль в унылых фарах на капотах голов маленьких людей. Наступив на осколок голой стопой, я начал ходить вокруг воронки, отмечая, что моих кровавых следов с каждым кругом становится больше. Свистящая голодная неизвестность разрасталась, втягивая бурлящую жидкость, уровень которой, как в насмешку надо всеми законами природы вещей, неуклонно рос, поднимался горбом.

Шёл едкий пар, на потолке образовывались капли, они падали вниз, в полёте превращались в град и приземлялись на кафель, потешно прыгая маленькими мячиками. Я ловил градины, они таяли, оставляя на ладонях жгучие язвы. Вот одна язва проела ладонь до тыльной стороны, и я увидел мир уже не сквозь пальцы, а сквозь ладонь. Я посмотрел в дыру на свои следы, слившиеся в сплошной круг; увидел, как волны бьются в границу моей крови, не в силах её преодолеть. Жидкий горб увеличивался, достиг потолка, вонзился в него, врос, начал разбегаться подвижными корнями по поверхности.

Я остановился. Обе мои ладони превратились в решето, ни одна градинка не могла удержаться в них. Да и не надо — град перестал падать, вода лилась не вниз, а вверх. Воронка замолчала, водоворот остановился. Как в замедленном кино, в жидком столбе плавали останки моего города, гудели плаксивыми клаксонами машины, молча двигали ртами человечки. Я запустил туда руку, силясь поймать хоть что-нибудь, ухватить какой-нибудь фрагмент, вспомнить что-то; но рука-решётка, моментально почерневшая при соприкосновении с жидкостью, не могла уже ничего держать. Пальцы отваливались, оставаясь внутри столба. Я запустил туда вторую руку, она тоже почернела, и поверхность, сладко чавкая, начала втягивать меня внутрь. Я не сопротивлялся.

Внутри оказалось жарко; я бы покрылся потом, если бы мог. Плавно вращаясь в потоке, который никуда не нёс, я смотрел на круг своей крови на полу, и капельки её же, но чёрной, продолжающие сочиться из моей разрезанной стеклом ноги. Кухня казалась больше, чем обычно. Глаза, всегда внимательно смотревшие на меня со стен, сейчас изучали меня с не меньшим вниманием. Они не моргали, как всегда, их зрачки не реагировали на свет. А свет был неровным: жидкость мерцала, твердела, круша потолок. Сверху упал огромный кусок непонятного материала, выломанный корнями, и стало понятно, что выше нет ничего, кроме потолка. И снизу нет ничего, кроме пола, сквозь который к центру мира устремилась воронка.

Я висел, плавно, величественно вращаясь туда-сюда, и в мутнеющем пространстве вокруг чёткими оставались только глаза. Память пыталась мне что-то сказать, но я её не слышал. Она была далеко, далеко, там, куда я никогда не мог добраться; слишком далеко. Слишком всегда. Где-то внизу медленно меркли стол, рваные тапочки, диван, печка, холодильник, тумбочка, стулья… Стулья. Все, кроме одного. Одного не было.

Далее..

Жанр: Рассказ

от 15.03.2015 Рейтинг: 0

Так и себя в тишине…

Так и себя в тишине б нашли вы,
Если б отбросили прочий шлак:
В комнате этой очень тоскливо
После того, как она ушла.

Будто не рассчитав, с разгона я
Змеем запутался в проводах.
Жаль, всё меняется; изменённое
Не возвращается никогда.

Далее..

Жанр: Другое

от 11.03.2015 Рейтинг: 0

Камень человека

Зачем человеку камень? Куда человек идёт?
(Над городом первым громом за много тягучих дней
Приветствует человека треснувшее, как лёд,
Небо.) Я против камня. Только ему видней.

Молнии; город рыжий, сделанный небу дном;
И человек, и камень; уличная петля…
Всех направлений мало, чтобы сойтись в одном
(Вниз или вверх — не важно, всюду будет земля).

Пот протереть, устало взглядом окинуть дно —
Все кругом из пластмассы. Кульманы. Верстаки.
Камень тащить всё время — прочего не дано.
Это станки, не люди. Это станки, станки.

Не живи со станками!
Чтобы наверняка —
Брось, человек, свой камень!
Нет, говорит. Никак.

Далее..

Жанр: Гражданская лирика

от 11.03.2015 Рейтинг: 1

Человек спит

Человек третий год стоит под водой в Телецком.
Всё, что случилось после того, как он встал,
Все знакомства, события, осыпающиеся, как фреска — 
Это сон человека, пройденный им портал.

Если вдуматься — сила страхов его, влечений,
Проявления мира — что это, как не муть.
Человек спит, не чувствуя рыб и сонных течений;
И забыв о чудовище, пробирающемся к нему.

Далее..

Жанр: Гражданская лирика

от 11.03.2015 Рейтинг: 2

Миномёты

Я живу ожиданием, будто вдруг станет кто-то
Сильно важным, и значит, в пику надежде на,
Окружают счастливые, томные миномёты;
И стреляют в своих же. Осколками повреждена

Пустота между нами, ими; и всех с собою
Разлучает стреляющий, сам для себя — стена.
Замолкая порою затишием перед боем,
Миномёты так важно смотрят по сторонам.

Далее..

Жанр: Гражданская лирика

от 11.03.2015 Рейтинг: 1

Free K.

Разлившись по поверхности кругами,
Озлился до срывания чеки;
В глазницах быстро тонут, словно камни,
Пустые спектрофобные зрачки.

Скривлён лица больной, просевший глобус,
И тело рыхло, как морское дно…
…Взрывается внутри такая злоба,
Что в миг в осколки всё превращено.

Далее..

Жанр: Другое

от 11.03.2015 Рейтинг: 1

Какая погода…

Какая погода! И город какой!
Встревожена лужа бегущей ногой.
И тучи встревожены быстрой макушкой;
Я выше домов, я сегодня живой.

Я день прорезаю, я острый, как нож.
Внутри бьётся птица всем телом в окно.
Привет, светофор! Как дела, эскалатор!
Машина, как встреча прошла со стеной!

Трамваю привет, и двойному ужу
Изогнутых рельс! Вас приветствует шум!
Тугие потоки прозрачного света
За шиворот льются, я мелко дрожу.

В прелюдиях долгого, долгого дня
Я смог бы весь город в ладони поднять.

Далее..

Жанр: Городская лирика

от 11.03.2015 Рейтинг: 1

Закончилась вода…

Закончилась вода внутри ведра
У неба, и застыл сквозняк в дверях.
Дурак себя, похоже, потерял,
И шарил по карманам, как дурак.

Планета в ночь сворачивала ось,
Нашёптывал на площади дурак:
«Кому любви? Огромной! Просто так!»
Охотников, конечно, не нашлось.

Далее..

Жанр: Гражданская лирика

от 10.03.2015 Рейтинг: 3

Я хожу в темноте

Я хожу в темноте и с тростью.
Свет в конце тупика-тоннеля
Я встречаю почти как гостью
В остывающей с ней постели.

Я, спешащий в тупик, недвижим,
Мне мираж света непонятен.
Я уже десять лет не вижу
Ничего, кроме бурых пятен.

Далее..

Жанр: Другое

от 10.03.2015 Рейтинг: 2

Как никогда

В общем-то, боль — это тёплая гроздь винограда.
Сочная плоть эфемерной её наготы
Мнётся легко, порождая живые шарады,
И из шарад, как вода, выливаешься ты.

Сразу дыханию сложно и голосу тесно,
Сразу по сердцу проходит раскрывшийся шов.
В общем-то, боль — выражение ста неизвестных,
Где «хорошо» превращается в «не-хорошо».

Так я сижу — словно жидкость, достигшая края
Чаши — спасаю от тряски больное нутро;
В призрачном городе пальцами бок затыкаю,
Сонной синицей на вымершей ветке метро.

Став содержанием крови, скелета и плоти,
Сделав пространство бесформенным, как синтепон,
В общем-то, боль никогда, никогда не проходит,
Как никогда не приходит мой поезд в депо.

Далее..

Жанр: Городская лирика

от 10.03.2015 Рейтинг: 2

Осознанно стремиться к цели...

Осознанно стремиться к цели —
Бесцельней направлений нет;
Ведь в самых сумрачных тоннелях
Таится самый яркий свет;

И не найти, покуда ищешь,
Своей спасительной межи;
Рождается на пепелищах
Любая жизнь.

Далее..

Жанр: Другое

от 10.03.2015 Рейтинг: 2

Есть…

Смерть на Манхэттене та же, что и везде.
Бронзовый бык смотрит с яростью на людей.
Если бы кто мог увидеть себя извне,
Он бы увидел, что содержанья нет.

Смерть на Манхэттене держит игорный дом.
Я там играл вчера, проигрался в дым.
Главное в будущем то, что оно — потом;
Под фонарём встаёт оно из воды,

Головоного, словно огромный спрут.
Люди глазами город бездонный пьют.

Далее..

Жанр: Городская лирика

от 10.03.2015 Рейтинг: 1

Напоминание

Сигнатуры схожи у всех ночей.
Ты лежишь в граните, нигде, ничей,
Знают крепко те, что несут цветы:
Это правда ты.

Сигнатуры схожи у всех имён:
Майкл, Томас, Чарльз, Евгений, Джон…
Чем ты лучше прочих, коль все чисты?
Тем, что это — ты.

Вот, стоит у имени из огня;
Перекрытий рваных, как простыня;
Всё стоит, как в горле больной комок.
И в руках цветок.

Плачет. Плачет. Плачет. Опять, опять.
Оставляет пламя с тобой пылать.
Оставляет, слово бы «помню, жду».
Знай.
Имей в виду.

Далее..

Жанр: Гражданская лирика

от 10.03.2015 Рейтинг: 2

Пул

Меня мотает, словно в пуле,
И режет стрелками часов
Молчание промёрзших улиц
Из сотни тысяч голосов.

В забвении демисезонном
Я растворяюсь, как во сне.
Вздыхает небо над Гудзоном,
По городу гуляет снег.

Далее..

Жанр: Городская лирика

от 10.03.2015 Рейтинг: 1

Холл, стул

Мне приснился сегодня сон,
Я так много во сне нашёл
Фонарей, кирпичей, колонн.
Одиночество — это холл.

И конечно, чтоб завершить
Продвижение по мосту
К ощущению «ни души»,
Одиночество — это стул.

Как матрёшка — одно в другом;
Я на уровне номер три.
Я во сне, что окончен сном.
Я снаружи. И я — внутри.

Я на стуле сижу. Но стул
Не находится подо мной.
И тяжёлую пустоту
Удержать ему не дано.

А под выцветшим потолком
Пробегает по проводам,
Нарастая, как снежный ком,
Настоящее никогда.

Далее..

Жанр: Другое

от 10.03.2015 Рейтинг: 2

Вслед за дрелью

Однажды утром — я точней не знаю —
Придёт молчать последняя весна ей,
Молчать о том, что я в уже забытом,
В уже забытом каменном ведре.
Мне проложила путь слепая дрель
Сквозь бесконечный холод монолита.

И только смерть увидит, стоя сзади,
Как удивленье на лице разгладит
Сосредоточье неживого взгляда.
Впервые за год, будто бы пьяна,
«Какая пыль», — произнесёт она.
И больше слов не сыщет. И не надо.

Далее..

Жанр: Другое

от 5.09.2014 Рейтинг: 4