Регистрация: 22.06.2017

Опубликовано: 1

Соавторство: 1

Рейтинг: 1

Голос

Был в сети 2017-06-23 00:05:46

Имя:Владимир 
Нужен соавтор

Дом 12

Избегайте стратегический объектов,

они в любой момент могут оказаться од огнем!

Гарнизоны, офисы местных СМИ, аэропорты, административные

и производственные здания, блокпосты, главные транспортные узлы

города- все это потенциальные места боевых действий.

                                                                    Из памятки по выживанию в зоне АТО(Украина)

 

Война! Какое короткое и емкое слово. Мы люди 21 века плохо понимали, что это значит. Для нас эти пять букв были сказочным монстром. Страшным, но не настоящим, не относящимся к нашей жизни. Война в моем мозгу была чем-то вроде Змея Горыныча или Бабы Яги. Нас пугали этими персонажами в детстве, мы представляли их, но не верили, что они реальны.

            Про войну  нам  много рассказывали. И в школе и дома, показывали про нее фильмы , да мы и сами любили смотреть фильмы о войне в кинотеатре.  Но она всегда оставалась для нас сказкой. О каком-то далеком прошлом, в котором вещи вроде убийства людей были в порядке вещей. Однажды, бабушка рассказала мне, что на войне дедушка убил человека.  

            В тот день  я — 10-летний школьник спросил ее- зачем? Она ответила, что у него не было выбора, иначе тот человек убил бы его. Такое, по словам бабушки было время.

            Такое было время... давно! В прошлом! Сейчас такое не возможно!  Так думал не только я,  но и окружавшие меня люди. Мы знали, что было время, когда люди стреляли друг в друга и сжигали заживо. Но в голове всегда звучала фраза бабушки «время было такое». А наше время было другим.

           

            Мы жили игнорируя завет предков: «помни войну». Мы не хотели ее помнить, нам было некогда. Проекты, бизнес, век возможностей. Мы наслаждались 21-м веком по полной программе. Мы выбирали еду, придирчиво изучая количество калорий, обустраивались модной мебелью и гнались за брендом. Крыши над головой и еды в холодильнике нам, для полного счастья, было не достаточно, нам нужно было соответствовать! Иметь отдельную квартиру, ходить с хорошим телефоном и ездить на новой машине. И вот в один день все это исчезло!

           

            Однажды в наш город  пришел монстр из прошлого по имени «война», который изменил мою жизнь.

            Он ворвался  на мой балкон сквозняком артиллерийского удара, вышибая окна и двери, ломая перегородки между комнатами, в мгновение ока превратив в труху и бесполезную кучу мусора мой евроремонт, который я делал несколько лет, бабушкин хрустальный сервиз, который мать никогда не давала ставить на стол потому что он, видишь ли, был привезен миллион лет назад из Чехословакии и набор «Lego», который я хотел подарить моему сыну.

            Война вошла без стука, засыпав мою любимую квартиру килограммами бетонной пыли и битыми стеклами из разбитых деревянных окон, которые я поставил прошлой осенью за 40 кусков!

            Нам повезло, моя супруга с сыном поехала навестить мать, которая лежала на обследование в больнице, она жаловалась на почки и врач настоял на госпитализации. Я же был на работе – делал мебель.

            Не повезло нашей соседке- 90 –летней Клавдии Ефимовне – ветерану войны, которая уже больше десяти лет жила одна. Ее дочери давно разъехались из нашего городка по миру, оставив ее. Старушка всегда говорила, что она старая мебель с которой связано много воспоминаний, но в новую квартиру ее не заберешь, поскольку она слишком древняя, да и перевозить сложно.

            Хорошее чувство юмора, наверное, помогает в старости. Она не расстраивалась, радовалась, что с дочками все хорошо и лишь жалела, что не видела своих внуков. Теперь она лежала под рухнувшей стеной моей квартиры. Когда ее достали из под завала, она уже была мертва, морщинистая рука сжимала старый крестик, а на губах застыла безмятежная улыбка. Ее голова приобрела какую-то необычную сплющенную форму, но лицо! Лицо сохранилось.

            Я стоял над ее телом, спущенным бригадой спасателей в подъезд и молча созерцал эту спокойную, детскую и оттого, какую-то особенно дикую в нынешней ситуации улыбку. Улыбку мертвеца , который встретил не самый плохую смерть.

            Уставившись на нее, не имея сил оторваться я не слышал мир вокруг себя. Не слышал, как в ухо мне буквально орал инспектор спасательной службы, пытавшийся узнать был ли кто-то живой в моей квартире. Прошло время прежде чем я понял, что он меня спрашивает. Время. Часы или минуты? Сколько прошло я не знал. Я отрицательно помотал головой и вытащив из кармана мобильник позвонил жене. Странно, что я не сделал этого за все это время, за пару часов я даже не взглянул на дисплей смартфона, хотя точно знал, что он звонил.. Я увидел пропущенные вызовы, последний был от супруги, поднес мобильный к уху, нажав на дозвон. Прежде чем раздались гудки, я услышал, как затормозила машина, возле дома остановилось такси, из которого вышла моя жена, державшую за руку сына. 

 

Бориске было весело, он что-то говорил ей, рассказывал, спрашивал, удивлялся изменениям случившимся с домом, но она не слышала, не отрывая от меня взгляда, она бежала на встречу, бросилась мне на шею и зарыдала истерично и громко: «Что это такое?! Что мы будем делать?!». Она спрашивала меня, она ждала ответа, сзади нее стоял удивленный маленький Борис, он тоже чего-то ждал. Я помню, что усиленно думал, что сказать им и что ответить, но в какой-то миг понял, что ответа нет. Ни одного, кроме застывшего на губах имени страшного монстра из далекого прошлого- Война!

 

                                          СИПЛЫЙ И ЛЕВ СОЛОМОНОВИЧ

 

-        Давайте быстрее! Володя шевели поршнями, если нас тут прищучат, живым из этого тупика никто не уйдет!

 Уголовник по кличке Сиплый, мой сосед нанявший меня поторапливал нас.

Молча сопя от напряжения, я схватил очередной мешок сахарного песка и быстро стал подниматься по лестнице наверх.

Мы обворовывали подвал какой-то промзоны. Я не знал, кому он принадлежал раньше, но знал, что слова соседа, взявшего меня сюда были правдивы, с мародерами никто не станет церемониться, особенно если на этот склад у людей с оружием есть интересы. Промзона на которой был подвал с сахаром представляла собой классический тупик. Грузовые гаражи и бытовки образовали собой коридор в котором могли без проблем разъехаться две машины. Этот коридор вел в широкий прямоугольный двор состоявший из хозяйственных помещений. Лучшее название для него, которое пришло мне на ум - «мышеловка». Тупик с одним входом и одним выходом. Двери и ворота контейнеров и складов были выворочены охотниками за цветными металлами, мародерами и новой властью еще в первые дни войны. А этот подвал почему-то не тронули. Возможно не заметили, он был на углу, а может просто хватало добычи и без него. А может, но об этом не хотелось думать, он принадлежал кому-то, кто не позволил к нему подходить. Наш микроавтобус — Уазик, известный в народе, как «буханка» тихонько чадил на выходе, ожидая пока мы  набьем его мешками. Дело шло не очень быстро, мешки весили по 30 килограмм и подниматься по лестнице за раз мог кто-то один. Дело бы шло быстрее, но мой сосед -Сиплый и его друг, которому принадлежала «буханка» предпочитали стоять на улице, как они говорили «на шухере». Возмущаться этому смысла не было. Они наши работодатели. Но если бы они помогли, дело бы пошло быстрее. Эта мысль смешанная со страхом постоянно циркулировала в моей голове. Но она помогала мне успокоить сердцебиение.

           

 

Слегка накрапывавший до этого дождик стал заметно сильнее и Сиплый со своим другом сели в машину, не желая мокнуть. Я зажмурился и подставил лицо, летящим с неба каплям, с наслаждением чувствуя, как небесная влага стирает с кожи раздражающие капли пота.

 

Раньше до войны я не знал, что дождь может приносить радость. Да и то, что мешок сахара может стоить куда дороже чем к примеру телевизор я тоже не представлял. Но война меняет все. Это для тех кто сидит у телевизора и смотрит вечерние новости на мирной земле война это схватка плохих и хороших парней. У каждого эти парни меняются ролями в зависимости от того в какой стране они смотрят телевизор. Но в зоне боевых действий есть ты, те, кто тебе дорог, голод, болезни, холод и война. Она убивает одинаково хорошо снарядами летящими с обеих сторон.

            Из подвала с двумя мешками вылез Макс, тяжело пошатываясь он проковылял пару шагов до меня и машины и устало закинул сахар внутрь. Кузов уже был забит наполовину, но в подвале еще оставалось не мало. Мы понимали, что не уедем, пока не нафаршируем сахаром всю «буханку».

            Макс облокотился на машину рядом со мной и устало закрыл глаза, накинув на голову капюшон. Он был чуть моложе меня. Года 24-25. Крепкий и сильный, почему-то не сбежавший из города вовремя, не ушедший ни за кого воевать. Просто оставшийся там, где он родился.

-                                Сигарету? - спросил я напарника и протянул ему пачку «Кинга». Он радостно и по детски улыбнулся, кивнул и вытянул сигаретку из пачки. Я не убрал ее и кивнув ему, жестом дал понять, что он может взять еще одну. Макс радостно взял еще две. Одну он тут же заботливо засунул в чехол от большой многоцветной ручки, который был во внутреннем кармане, это было мудро, поскольку защищало сигарету от влаги и поломки, вторую заложил за ухо, а третью закурил с удовольствием затянувшись.

              - Спасибо большое! Сутки, наверное не курил! - парень присел возле машины и как мне показалось был абсолютно счастлив.

                Сигареты я не курил уже лет 6. Повезло. Бросил еще в институте. Однако, дома всегда было несколько блоков. Они нужны были если в гости приезжали курящие друзья, они помогали расплачиваться с сантехниками и электриками. Теперь, когда в наш город пришла война, сигареты стали одной из самых стабильных валют. Их берегли, на них легко меняли, что угодно и когда угодно. Курильщики без сигарет чувствовали себя плохо. Они волновались, когда никотиновые палочки заканчивались и словно голодные псы рыскали ища их. Эта их слабость делала их покорными в руках тех у кого сигареты были. Случалось и такое, что за сигареты убивали. Но это позже в тот день мы про такое еще не слышали.

 

            Я не знал этого Макса, не знал, что у него на уме, я лишь понимал, что он очень хочет курить. Не спрашивайте меня откуда я это знал, просто почувствовал. В этот дождливый вечер я очень хотел, чтобы Макс был на моей стороне.

            Мы были в воюющем городе, на брошенной промзоне и воровали чужие мешки с сахарным песком. Нас наняли два уголовника, сидевшие сейчас в машине. Пусть один из них был моим соседом я не чувствовал себя в безопасности. Я не знал откуда уголовники узнали про этот подвал и как узнали, чем в нем можно поживиться. А главное мне были неведомы, их планы. За эту работу мне и Максу обещали заплатить по одному мешку сахара. Но заплатят ли? Конечно, за 30 килограмм сахара  еще никого не убивали, но за информацию стреляли без вопросов.

            Я видел, что в подвале слишком много сахара и как бы много мешков мы не закинули в буханку, минимум треть останется.

-                                Осень... философски оглядевшись вокруг заметил я, думая, как бы начать общение.

-                                Ага! Холодно становится, - поддержал беседу Макс.

-                                Надеюсь, до зимы это кончится..- я зачем-то сказал банальную фразу.

         Макс лишь усмехнулся и глубоко затянулся, наполнив воздух горьковатым ароматом сигарет. Снова воцарилось молчание. Я почувствовал, что диалог не пошел и снова направился в подвал. Докурив за мной спустился и Макс, однако внизу мы не беседовали, снова схватили мешки и потащили их наверх, где аккуратно, стараясь, чтобы по-больше вошло положили их в кузов.

              Дождь усилился и эта лившая с небес вода успокаивала нас. В дождь люди не любят воевать. В плохую погоду страшно умирать. Холодно, мокро и одиноко. Плохое время для смерти.

-                                            Блин, так я и думал, что все не влезет! Дерьмо! - выругался хозяин буханки, убедившись, что не малая часть запасов осталась внизу. Этот лысый уголовник с неприятной рожей некоторое время размышлял, что делать с оставшимся хабаром, но затем махнул рукой, закрыл подвальные створки и велел нам залезать в автомобиль.

Буханка буквально вылетела с базы и понеслась вперед! Мы ехали на ближнем свете, уголовник, сидя за рулем опасливо поглядывал вверх. Ехать на машине по городу опасно, если увидят фары могу пальнуть. Но нам везло, мы быстро промчались по переулку выскочили на широкую Кубанскую улицу, однако, зная, что впереди блок-пост повстанцев повернули перед ним налево и скрылись во внутренних дворах. Здесь уголовник остановил машину, подбежал к стоявшей здесь «Газели». Он откинул кузов и мы снова занялись тем же – начали забрасывать мешки с сахаром в кузов. Мы работали быстрее, не смотря на определенный упадок сил. Дождь закончился и теперь мы снова чувствовали себя незащищенными. Потому мы справились минут за пять, кроме того работали теперь конвеером – все вчетвером. Уголовник вместе с Сиплым активно помогали нам, им хотелось скорее закончить все это, да и отсутствие дождя им также не нравилось.

- Давайте парни, спасибо за работу! – уголовник закрыл кузов Газели и пожал нам руку, представившись –Я Ярко!

Что это? Имя? Или фамилия? Или кликуха? В общем было не важно, главное теперь получить свое. Уголовник видимо прочитал в моих глазах беспокойство и усмехнувшись указал на два отставленных в сторону мешка.

- Ярко за базар отвечает! Это для вас! Надеюсь еще сработаем!

После этого уголовник отвернулся от нас, давая понять, что беседа с нами окончена и отведя в сторону Сиплого о чем-то пообщался с ним с пару минут,  после разговора я видел, как он что-то протянул ему. Видимо у товарищей были свои договоренности. В темную ночь чужие тайны лучше не знать.

 

Сиплый запрыгнул в «буханку», мы последовали за ним, захватив свой сахар. Автомобиль медленно поехал по покрытым сумраком улицам. Сиплый выключил фары и мы фактически ехали наобум, выглядывая из боковых окон. Минут через десять мы остановились, заглушили двигатель и прислушались. Город был полон тревожной тишины. Казалось, он спал, но так лишь казалось. Ночь была временем горожан, которые вылезали за водой или отправлялись в другие районы по своим делам, их не было видно, но мы знали кто-нибудь в эту минуту с тревогой прислушивался к происходящему в нашей машине. Кроме горожан ночью пользовались разведчики и диверсанты, противоборствующих сторон. Самое страшное было нарваться на них! Эти люди не были исчадиями ада,как их любили изображать журналисты противоборствующих сторон, соревновавшиеся в создание образа беспощадного врага,  но они не любили делиться своими тайнами с посторонними. К сожалению обе воюющие стороны не всегда хорошо владели военным ремеслом. Чертовы любители необъявленной войны.

 

  Разведчики часто попадались на глаза случайным свидетелям, участь, которых была незавидна. Те, кто выживал, передали живым бесценные знания - никогда не включать фары дальнего света. Поэтому света дальних фар в городе не видели уже больше месяца.

 Городская тишина страшна. Фонари на этих улицах не работали и все накрывал сплошной мрак. Мы слушали, мы знали, что не сможем избежать смерти от рук тех, кто нам ее пожелает. Впрочем, мы знали на неизвестные цели нападают редко. А наша машина была загадкой для любых грабителей и мародеров. Люди не рискуют просто так жизнью и здоровьем, особенно если поправить его очень сложно. Мы слушали фронт, который проходил не понятно где. Мы слушали тишину и боялись, что привлекли шумом мотора кого-нибудь из военных или повстанцев. В любую секунду мог раздаться артиллерийский выстрел или минометный залп, который мог быть выпущен на звук. На всякий случай.

Такие вещи периодически случались. Раньше, когда горожане гибли от обстрелов,  стороны громко обвиняли в этом друг друга. Впрочем, я никогда не задумывался, кто стреляет. Я точно знал, что с какой бы стороны не был выпущен снаряд, убивал он одинаково хорошо вне зависимости от политических пристрастий его хозяев.

Сиплый завел мотор, включил ближний свет и машина медленно поехала вперед. Через пару минут мы повернули и погасив свет остановились, как я понял это была Южная улица – край города, где стояли только покосившиеся сельские дома. Людей здесь осталось мало.

-                   Будь здоров! Сиплый протянул Максу руку он пожал ее, простился за руку со мной и схватив свой сахар выпрыгнул на улицу. Едва дверь за ним закрылась «буханка» развернулась и понеслась к дому. Я оглядывал небо, ожидая в случае любой опасности немедленно выпрыгнуть из машины, даже на ходу. Впрочем страхи были напрасны. С неба падали лишь редкие капли дождя, расплывавшиеся по лобовому стеклу.

- Черт! Сиплый не заметил перевернутый каркас жигулей, валявшийся на дороге и не смотря на то, что нажал тормоза «буханка» врезалась в него носом.

Сиплый выпрыгнул на улицу, я последовал за ним. Одна из фар треснула и теперь нехорошо мигала, привлекая ненужное внимание. Спустя мгновение он заглянул в кабину, вытащил оттуда монтировку и размахнувшись треснул по фаре. Она погасла, а мы снова поехали, на этот раз используя лишь один источник света.

На соседней с нашей улицей Сиплый остановил машину и велел мне выходить. Он заглушил мотор, на всякий случай протер рукавом руль и забрал монтировку. Где он взял эту машину мне было не интересно, но она была явно не его. Впрочем, я вообще сомневаюсь, что у него были права. Я остановился передохнуть. Сиплый обернулся.

- Ты чего, Володя?

- Устал, минуту передохну.

Сиплый помолчал, где-то вдалеке, кажется, в соседнем районе прогремел выстрел, за ним еще два. Их эхо глухой болью отозвалось от стен домов.

- Ну отдыхай! Ладно, спасибо за работу, увидимся.

Он исчез в темноте. А я остался стоять со своим сахаром, возле бывшего здания банка, где уже давно не было ни одной души. Я видел, как в конце улицы, он появился в свете единственного мерцавшего уличного фонаря, висевшего рядом с соседним домом.

      Болели мышцы, сильно ломило плечом, я вздохнул, поднял сахар и пошел к себе домой, туда где когда-то я жил с семьей и где жило много других семей подобных моей.

 

            Человек с которым минувшей ночью я ходил на дело был моим соседом. Я жил на пятом этаже нашей старой пятиэтажки, а Сиплый на четвертом. До войны мы с ним никогда не общались. Ему было под сорок лет и как знали все жители нашего дома чуть ли не половину этих лет он провел за решеткой. Говорили сидел за разное. За то, что брал в долг и не возвращал, за кражи и мошенничество.. Никто даже толком не помнил, как его звали по имени. Его отец был известным на нашей улице алкоголиком, вечно просившим на бухло. Потому Сиплого все знали, как «уголовника- сына алкаша с 12-го дома». Погоняло, конечно, длинное, потому его обычно сокращали до «уголовника с 12-го» или до «сына алкаша». Конечно, отец Сиплого не был единственным пьющим жителем нашей улицы, но обычно при слове алкаш всплывала именно его морщинистая физиономия с синяками на лице.

            Еще у Сиплого была старшая сестра. Она пару раз появлялась, после того, как десять лет назад «алкаш» умер, а Сиплого посадили на длительный срок. Правда объявлялась она лишь для того, чтобы сдать квартиру отца.

 

            Сиплый вернулся три года назад. Угрюмый и молчаливый. В его квартире уже два года жили какие-то мигранты из Средней Азии, до них там были цыгане, до цыган семейство наркоманов. Все эти жильцы «нехорошей квартиры» здорово бесили нас своей грязью, хамством и главное количеством. В этой квартире всегда было шумно, а квартиросъемщики кидали из окон мусор, включали громко музыку. А что бесило нас больше всего так это то, что их там всегда было много и они были едины. Эти нарушители нашего покоя легко захлопывали дверь перед носом очередного «невыдержавшего». А тех кто был слишком напорист в своих требованиях жить цивилизованно или не включать громко музыку пару раз спускали с лестницы. Участковый и власть помочь не могли, а сами люди решать проблемы разучились.

 

 

            Как только появился Сиплый, жильцы исчезли, наступила тишина. Жильцы дома 12 невольно испытали к уголовнику чувство благодарности. Покойная Клавдия Ефимовна — моя соседка, даже как-то просила участкового не обижать «уголовника», а то мало ли чего, не дай бог вернутся все эти «проклятые черные».

            Правда, здороваться с ним жителям дома 12, корпус 2 было «западло», он  же бандит и вор.

            «Вот ты с ним поздороваешься, а он у тебя часы с руки снимет», - примерно так рассуждала другая наша соседка Иннеса Павловна.

            Сиплый был для нас пустым местом, тенью нашего дома. Человеком, которого никто не замечал, да и он сам делал все возможное, чтобы не попадаться лишний раз на глаза. После последней отсидки он жил подработками. На нормальную работу уголовников не брали, ее и для обычных людей в последние годы не всегда хватало. Сдавал бутылки, раздавал в центральном районе всякие рекламные листовки, некоторое время работал на мойке.

            Бывало, что он подрабатывал в моем мебельном магазине. Пару раз я брал его на подработку в роли грузчика, когда нужно было доставить клиенту мебель. Он не подводил и всегда благодарил, когда получал обещанную мной сумму.

            Вчера вечером я бы тоже мог поблагодарить его, за то, что он дал мне заработать, но не захотел.

-                                            Ну что Володя! Пойдемте! - Лев Соломонович вывел меня из задумчивости появившись на пороге моей комнаты. - Вы чего же не оделись даже?

                 Ах да. Вы же не знаете, кто такой Лев Соломонович и откуда у меня взялась крыша над головой. Учитывая, что эта сумбурная история началась со снаряда, залетевшего на мой балкон. Лев Соломонович — мой сосед с третьего этажа. Самый бодрый старик нашего двора. Ему 74 года, но он все еще крепок и ясен умом. Все дело, как мне кажется в книгах он всегда много читал. Сколько я себя помню Лев Соломонович работал в 3-й городской школе учителем географии и истории, бывало, что брал на себя ставку учителя литературы и даже немецкого языка. Последнее умение было его главным аргументом в интеллектуальных спорах на историческую тему, которые он очень любил. В случае чего он заявлял, что читал документы в оригинале. И тут не поспоришь. Во всем городе было не так много знатоков немецкого. Споры об истории и о путях народов бывшего Советского Союза Лев Соломонович больше всего любил вести с заведующим из продуктового возле дома — дядькой Ренатом, татарином по национальности. Также беседы о том, как должен быть устроен мир и кто из президентов не прав он  регулярно вел со своими бодрыми стариками из городского турклуба «Звезда», бессменным руководителем, которого он числился уже на протяжении 15 лет. Надо заметить, что любовь к походам продлевала его жизнь самым чудесным образом. Общение с природой словно умывало его и нацепляло на лицо счастливую улыбку.

 

      В отличие от меня он ждал войны. Не так, конечно, ждал, как ждут на свидание румяную девку. Но как ждут грозу, когда небо заволакивает тучами. Старый турист следил за новостями, переживал, волновался, называл кого-то палачами и ездил в областной центр на стихийные митинги. Правда, один раз ему там врезали по голове палкой. Отчего он потерял любовь к массовым мероприятиям. С той поры Лев Соломонович стал следить за политическими перипетиями в стране  по телевизору. Здоровье, в отличие от рядов сторонников того или иного кандидата, само себя не пополнит.

         Мне когда начался весь этот балет с флагами, лозунгами и питардами было по барабану на политику. Я считал, что на митинги ходят только бездельники. Когда я спешил после работы с продуктами домой, Лев Соломонович встречая меня в подъезде, начинал работать над моей политической неграмотностью. Рассказывал что-то вроде: «Вы представляете сегодня в Степногорске избили … » но я обычно слушал его в пол уха и лишь из уважения кивал, стараясь скорее пробежать мимо него и дойти до дома. Потом в его словах сквозили слова «война» и «убийства», но я также не обращал на них внимания. Он говорил о каких-то тайниках и убежищах, которые делает, чтобы там хранить продукты. Но на деле, как я понял, ничего у него такого не было.

             Когда снаряд влетел в наш дом, Лев Соломонович общался с дочерью, жившей с мужем в Германии по скайпу. Он сразу схватил аптечку и кинулся на верх. Пытался как мог помочь выбраться соседям, которые оказались зажаты в квартире на четвертом. Успокаивал меня и подбадривал. Заявлял, что я должен быть счастлив тому факту, что в момент обстрела был на работе. Он предложил мне с женой и сыном поселиться у него в свободной комнате. Тут мы ютились некоторое время. Затем, когда я отправил их из этого пораженного войной края домой мы остались жить вдвоем со Львом Соломоновичем.

 

Далее..

Жанр: Приключения

от 23.06.2017 Рейтинг: 1