Регистрация: 29.06.2015

Опубликовано: 3

Соавторство: 3

Рейтинг: 0

Sasha_Temlein

Был в сети 2015-07-12 20:39:56

Имя:Александр Тэмлейн 
О себе:Автор, Змушко Александр Александрович. 1981 года рождения, образование высшее. Закончил Белорусский Государственный Университет, факультет биологии, по специальности «биотехнология». Научный сотрудник отдела биотехнологии РУП «Институт плодоводства», Республика Беларусь (направления работы – «Генетическая изменчивость яблони в искусственных условиях» и «Коккомикоз – грибное заболевание вишни»). Автор работает преимущественно в жанрах НФ (научной фантастики), приключенческой, философской и юмористической фэнтези, альтернативной истории, детской сказки, постмодерна. Псевдоним – Саша Тэмлейн. Контактная информация: Змушко Александр Александрович, Республика Беларусь, г. Минск, пр. Партизанский, д. 128, кв. 22, почтовый индекс 220021, домашний телефон (017) 242-80-65, рабочий телефон (017) 506-60-09, e-mail: temlein2015@yandex.ru Псевдоним – Саша Тэмлейн. Печатные публикации: Роман «Конкурс «Мисс Галактика» (АСТ, июнь 2014 г.) Рассказ «Зов плоти» в сборнике «Любви все роботы покорны» (Эксмо, 2015) Рассказ «Конфета» («Полдень ХХI век», сентябрь 2012 г). Рассказ «Долгая ночь» («Уральский следопыт», 2013 г, № 2). Рассказ «Поиск» («Уральский следопыт»). Рассказ «Ирреальное объяснение» («Юный техник», 2013). Рассказ «Принцесса и пастух» («Космопорт», 2013 г.) Рассказ «Кровавая Богиня Египта» («Космопорт», 2014 г.) Рассказ «Призраки забытого» («Авторский стиль», 2013 г.) Рассказ «По Ту Сторону Шкафа» (журнал «ФанCity», 2013 г.). Рассказ «Пернатый кот» («Областная газета», октябрь 2012 г). Рассказ «Ручная эльфийка» («Виртуальные радости»). Рассказ «Свобода слова» («Виртуальные радости»). Рассказ «Суккуба в гостях» («Виртуальные радости»). Рассказ «Время» («Виртуальные радости»). Рассказ «Девушка у горы Коя-сан» (сборник по итогам конкурса «Согласование времён-2012»). Литературные приложения журнала «Мир фантастики»: Рассказ «Девушка у горы Коя-сан» (октябрьский номер 2012 г (110)). Рассказ «Пернатый кот» («Мир фантастики», февраль 2013 г). Рассказ «Голубое и зелёное» («Мир фантастики», 2014 г.). Приняты к публикации: Рассказы «Дело о кофейных девочках», «Клятва Марьям» и «Поцелуй Чаны» (приняты в резерв издательства «Эксмо»). Рассказы «Мой господин», «Встреча в лесу» (журнал «Космопорт»), рассказ «Рождественская история» (журнал «Астра Нова»), «Трудности колонизации», «Виртуальные технологии» («Фанданго».) Победы в конкурсах: Рассказ «Девушка у горы Коя-сан» занял третье место на конкурсе «Согласование времён» 2012 г.
Интересы:бозон Хиггса, астрофизика, молекулярная биология, генная инженерия, лингвистика, фантастика, фентези, динозавры, майя, Древний Египет, буддизм, индуизм, палеонтология, ацтеки, Айвазовский, органическая и коллоидная химия
Читаю:Дж.Р.Р. Толкин, Р.Л.Асприн, Р.Э.Говард, Б.Акунин, Х.Девитт, О.Генри, Г.Гаррисон, К.Саймак, Р.Шекли, Б.Шоу, О.Уайльд, М.Бабкин и др.
Слушаю:Offspring, Scorpions, Pink, Kelly Osbourn, Aerosmith, Queen, Shakira, Lady Gaga, Avril Lavigne, а также многое из кантри, блюза, соула, джаза
Нужен соавтор

Город и Маска

Однажды в Город пришёл человек с тысячью масок. Он пришёл в яркий, погожий день; флаги полоскались над ратушей, словно разноцветные языки Драконов, небо было чистым, будто Тётушка Филла протёрла его тряпицей, и даже камни мостовой блестели нарядно, желая казаться поделочными.

При входе в Город на нём была маска из Слоновой Кости.

Он держал у губ трубочку, на которой напевал незатейливые мелодии. В руках он нёс букет обычных полевых цветов – васильки и ромашки, а одежда его была пыльной – обычной одеждой для странствия.

Уголки рта на его маске изгибались вверх.

На улице Прожорливых Глоток он встретил маленькую девочку и вдруг опустился на одно колено.

— Как тебя зовут, дитя моё? — спросил он мелодичным, переливчатым голосом.

— Амели, — сказала она.

— Этот букет тебе, Амели, — сказал он.

— Ой, правда?

А человек в Маске уже шёл дальше.

В переулке Бродячих Котов он засунул старую маску в мешок и вытащил новую – изящную маску из светлого дерева, и её полные губы были чуть приоткрыты, будто смеялись. На площади перед ратушей, он встретил девушку, чья верхняя губа будто дразнила его чуть порочным изгибом; она просилась для поцелуя.

Человек в Маске вновь опустил руку в мешок – и вытащил оттуда невероятной красоты розу, сработанную из латуни.

— Я пронёс её через Пустыню и Море, — сказал он. — И она достойна тебя, ту, чья красота подобна освежающему ветерку, стекающему ночью со звёзд.

— Ой, правда?

Девушка взяла розу, запунцовела, и отвернулась.

Третью маску человек одел чуть позже – Маску одутловатого, Добропорядочного зажиточного Горожанина, с вислыми усами.

Зайдя  в трактирчик Шустрая Пони, он присел за столик к тучному, огненнобородому завсегдатаю и предложил:

— Почтеннейший! Я здесь недавно, но если вы расскажете мне о вашем дивном, вне всякого сомнения, Городе, я почту за честь отблагодарить вас тем, что оплачу обед.

— Я тоже могу рассказать, — сказал красноносый по соседству.

— А вам я оплачу пиво, — учтиво согласился Человек в Маске.

И вот так он вскоре стал для дочери Горшечника – чудным любовником; для Эмилии Понд – куртуазным ухажёром, для Стропильщика – компаньоном по выпивке, для Пивовара – отличным советником, и для всех жителей города – самым близким, самым настоящим другом, которого только можно представить.

Он прожил в Городе недолго – может, весну, а может, две.

Дочь Стропильщика получала от него подарки, Амели – цветы и забавные безделушки, которые он вырезал из дерева, Стропильщик – регулярно получал свою пинту пива по выходным, а Пивовар беседовал с ним о разных Дальних Странах и сортах пива: от лагера до тёмного бока.

И все, даже пастор были убеждены – Человек в Маске – очень славный человек!

«Самый настоящий Славный Приятель – говорил про него Мажордом. — Где ещё такого сыщешь! Только скрытный немного».

«А так даже и лучше, — уверяла Дочь Горшечника. — Так бы приелось одно лицо, а так целуй и целуй разные маски!».

Но со временем жителям Города захотелось узнать о Человеке побольше.

— Почему бы тебе не снять Маску? — напрямую спросил мэр. — У вас в Городе ничего скрывать не принято!

— Да, но ведь я так привык, — защищался Гость, впрочем, уже давно ставший своим парнем, да и вообще – во многих заведениях – завсегдатаем.

— Привык-не привык, — сурово сказал мэр. — А это дело такое! Снимай маску, и дело с концом! Мы самоуправства не потерпим!

— Или что? — тихо сказал человек.

— Или уходи из Города!

Мэр распалился, его вислые щёки пылали.

— Ладно, — сказал человек.

Никто не думал, что Он на самом деле уйдёт.

Никто не видел, как Он ушёл.

Тихо, в неясный предрассветный час, он увязал свои тюки, пересыпал в мешки, купленные на рынке безделушки, подпоясал свою старую, невзрачную дорожную одежду, и пустился в путь. У его Маски уголки губ были опущены.

Когда он вышел из Города, и тот остался далеко-далеко, а кругом – лишь пыльная равнина, бурьян и чертополох, человек сел на землю и снял маску. Под ней оказалось невзрачное лицо, рыжеватые волосы, торчащие клоками, и мутно-водянистые глаза. На вид ему было лет двадцать пять.

Человек плакал.

— А что, если они не примут меня таким, какой я есть? — сказал он фразу, казалось, повторяемую столько раз, что она мраморно запечатлелась в уголках его губ.

Наконец, он утёр глаза и поднялся.

— В мире ещё много Городов, — сказал он. — Попробую ещё раз.

Он одел маску из Слоновой Кости, уголки её губ были подняты, выудил из сумы свирель и принялся насвистывать подбадривающую себя саму мелодию. Более не оглядываясь, человек пошёл вперёд – там виднелось поле с ромашками и васильками.

 

 

Далее..

Жанр: Сказка, Фантастика, Фэнтези

от 29.06.2015 Рейтинг: 0
Нужен соавтор

Мальчик и Жрица

Жил-был мальчишка по имени Джиллиан.

Он жил в Небольшом Городке на краю света, у которого даже и имени-то не было – просто городок, где рыбаки утром удили рыбу с лодок, закидывали свои сети в ласковое и неглубокое море. Кажется, Городок принадлежал какой-то Империи, но она была так далеко, за пологими синими горами, за степью длиною в Вечность, за реками, что не переплыть, что жители его давно забыли название Столицы и имя Короля, который ими правил. В городе был мэр – милейший пузан, отсылающий налоги в Столицу; была ратуша; была городская площадь. В городе не происходило ничего – ни особо хорошего, ни особо плохого, разве что иногда – раз в году, на Весеннюю Ярмарку, приезжали купцы из всевозможных стран: чёрные, как вакса, которой чистят сапоги, жёлтые, как пальцы курильщика, толстые, как двадцативедёрный бочонок, и худые, как шпага, которая проглотила шпагаглотателя.

Мальчишка Джиллиан разводил голубей. Голуби были нужны, чтобы доставлять послания По Ту Сторону моря: порой оттуда приходили удивительные каравеллы и галеасы, полные пряностей, и людей в странных костюмах из перьев. В городе был всего один корабль, да и то для плавания по Реке и вдоль Берега, а корабли, что пересекали море – были огромными, самыми настоящими великанами, с резными бортами и изображением Морских Змей на гордых носах.

Джиллиан любил свой Город, но никогда не видел ничего, кроме него; а потому однажды он привязал к ноге голубя письмо и нацарапал там иератическим письмом, научившись ему от дедушки: «Привет». Взмахнув крыльями, голубь улетел. Он растворился в густой синей дали, будто чёрная точка, что тонет в густом киселе.

Джиллиан скоро забыл о нём.

Вскоре наступил праздник Булочница, и ароматы восхитительной сдобы и корицы, варенья и горячих пирогов заполнил улицы. А там за весной началось Лето, с его играми на чердаках, с маленькими корабликами из коры, которые запускали вверх по реке, в Море, и они уплывали куда-то в дальнюю даль, точно как громадные галеоны, чтоб больше никогда не вернуться. Порой их выбрасывало волнами на берег, но Джиллиан надеялся, что хотя бы один из смог достичь того, самого Дальнего Берега.

А потом голубь вернулся.

Да, это был тот самый голубь – Джиллиан узнал его по подпалине над правом глазом, и к его ноге аккуратно, тонкой проволокой было примотано письмо. Письмо было написано иератическим письмом, аккуратной каллиграфической вязью – совсем не каракули Джиллиана! – и гласило: «Привет».

С тех пор в сердце Джиллиана поселилась странная тоска.

Он мог взбираться на крыши старых зданий, и, обхватив флюгер или печную трубу, до боли в глазах всматриваться в Море. Он понимал, что где-то там, далеко от него, лежат Волшебные Страны и Города, которых он никогда не видел. Они рождают галеоны и каравеллы, и странных людей в пёстрых одеждах, а может быть, даже море где-то заканчивается, и низвергается в Бездну, омывая голову Вселенской Черепахи.

И вот однажды, когда море было пенистым, а заря – розовой, как коленка в жестяной ванной, из моря прилетела птица, и эта птица была голубем, и на лапке её было ещё одно послание.

И гласило оно: «Как дела?».

Джиллиану тогда уже стукнуло четырнадцать, он вовсю работал на небольших верфях, и собирался стать заправским мореходом, чтоб однажды, пересечь Море и увидеть Страну, где люди одеты в перья, и откуда приплывают громадные галеоны. С трепетом он развернул послание, и в удивлении смотрел на голубя – антрацитово-чёрного, такие не водились в здешних землях. И, поскольку он был уже совсем взрослый, а не десятилетний мальчишка, то он сел и сочинил целое письмо, и рассказал всё про себя, и приложил к письму карту Империи и Прилегающих Островов, и рассказал о своей мечте: однажды устроится матросом на корабль, что повезёт пушнину, воск и мёд на Запад, в стану, откуда к нему приходили Письма.

Этого голубя он отправлял с трепетом, опасаясь, как бы его не поймал ястреб или не сшибли суровые морские ветры; но будучи всё-таки мальчишкой, пусть и четырнадцати лет, вскоре забыл о своём волшебном увлечении. Дела на верфи шли в гору, и пусть он и не слишком часто вспоминал о странных письмах, что прилетали через море, но мечта сделаться моряком ничуть даже не утихла, а окрепла; а парень Джиллиан был крепкий – высокий, статный, широкий в кости. Шли годы; Джиллиан успел поплавать вдоль Островов Близких, и поторговать с чёрными дикарями из Топкого Континента. Но корабли на Запад всё не шли и не шли, ведь путь был неблизок, и разве что птахе небесной преодолеть его было сравнительно просто. Волны рассекали громадные чудища, что загладывали целый корабль; в пучине лежали Кладбища Кораблей и Утонувшие Города. Джиллиан почти забыл, отчего он стремиться на Запад; но каждый раз, устремляя взор туда, куда садится солнце, что-то щемило в его груди, и грозилось разорваться сердце.

«Какого чёрта? — думал курчавобородый молодой моряк. — Что я забыл на этом Западе? Вот и Дженни, дочь старьёвщика, всегда мне рада!».

Свадьба с Дженни была назначена на июнь.

Злые языки поговаривали, что красотка привечала не одного только Джиллиана, но он им не шибко верил; к тому же Дженни была на удивление хороша собой: талию – ладошками обхватить, а грудь – высокая, как резные борта галеона, глаза чёрные, как ночь лунного затмения, кудряшки – что твои волны изо ржи.

А за день до свадьбы прилетел голубь.

«Милый мой Джиллиан, — говорилось в письме. — Меня зовут Теухоликуэ, я дочь жреца Теотле из рода Красных Кайманов. Живём мы в городе, что встаёт над морем, как голова Великого Змея, что порождает всё сущее; и зелёные пирамиды так красиво встают над зеркалом вод – жаль, что ты этого не видишь! Мне кажется, наc связала невидимая струна, как народ кичу связывает свои книги верёвками с узлами; я обещаю, что когда я войду в свадебный возраст, и на вершине Храма Солнца назовут моё имя, я скажу, что моё сердце будет отдано только тебе – сколько бы мне не пришлось ждать».

И Джиллиан обезумел.

На свадьбу он явился мрачнее тучи; но расторгнуть помолвку уже не мог, ибо животик у Дженни изрядно округлился. Свадьба получилась на ура – все пели и плясали так, что пришлось вызывать мастеров дел паркетных. Долго ещё прожил Джиллиан; и каждый год, весной прилетал к нему голубь – он же не отсылал голубей никогда.

Сын его, Джеральд, вырос статным красавцем; а Дженни, если и была гулящей в молодости, то прикипела к добросердечному моряку всем сердцем, и никто ни разу не уличил её в недобронравии. Хотя и поговаривали, что у Джеральда – синие, а у Джиллиана – карие, но то случилось ещё до свадьбы, а кто старое помянет!... И стал со временем Джиллиан крепким, как дуб, просоленный морем и выглаженный ветрами, и сам стал капитаном, а потом – и небольшой флотилии из трёх кораблей. И не боялись они ни Бога ни чёрта, и пересекали Кисельные Моря и Океанические Леса. Но лишь на Запад никогда не плавал Джиллиан, и никогда не встречал корабли, приходившие оттуда.

А письма шли.

И принесли они и нефритовую статуэтку Ныряющего Бога, и золотые подвески, со вставками из изумруда, и карту Царства Сэотле и сопредельных государств. И писала ему Теухоликуэ:

«И вновь пишу я тебе письмом иератическим, которое выучила благодаря жрецу из Земли Эфеш, что выбросила на наш берег невиданная буря».

«Господин и повелитель мой! А кои ты боишься, что прискучу я тебе, так выучу я для тебя все Пятьдесят Срамных Поз, что ведомы жрицам Луны, и целый гарем из невольниц и рабынь будет всегда повергнут к ногами твоим».

«Вот родила я дочь, как и положено Верховной Жрице, зачав её от солнца и от ветра, на вершине Пирамиды Семи Начал».

А капитан складывал письма в шкатулку из оникса, которую купил однажды на базаре у человека, одетого в перья – и больше ни разу ни одно не перечитал.

Однажды умерла Дженни, подхватив Жёлтую Лихорадку в дни скорби, а Джиллиан стал брать сына с собой: благо тот вырос высоким и статным, и в бороде его горело солнце, а глаза синим пламенем будто выжигали сердца. Одно только плохо: никому не принадлежали эти синие глаза, будто ждал он чего-то, что отродясь не случалось в наших Краях. И был он ловок и во всём умел, и ни в чём не уступал прославленному отцу-Капитану.

Но вот однажды пришло письмо, которое изменило всё.

Письмо гласило: «муж мой, повелитель и Бог! Доныне лишь писала я тебе, не смея тревожить твой покой. Но отныне прошу я помощи, ибо на страну мою наступают дикари, числом большие, чем раковины у Побережья Черепов. И нет счёта им, и нет предела свирепости их, и идут они, сметая города – и всё на своём пути».

И положил письмо Джиллиан в шкатулку, как всегда делал и раньше, и взял шкатулку с собой, и отправился к Королю.

— Вот, Король и повелитель мой, — сказал он, — Внемли же мне. Ты знаешь, что служил я много лет верой и правдой, так дозволь же молвить слово.

— Дозволяю, — сказал Король.

И низко склонился Джиллиан перед Королём.

— Тебе ведомо, Король и повелитель мой, — сказал он, — что Империя твоя преизобильна, лежит от Закатных до Восточных Вод, возлегает на горах Окраины, и чёрные варвары боятся её, и желтокожие дикари шлют дары. И некуда более расти твоему Королевству, ибо пресытило оно пределы земные.

— Всё так, — сказал Король. — Но почто ты говоришь мне всё это?

— И лишь Земли Запада не принадлежат тебе.

— Здесь ты прав.

— Ни разу не посещали войска твои сей земли; ибо столь удалена она от Земель Востока, что небезопасен путь, и лишь редкие моряки достигают её.

— И в этом ты прав.

И снова низко поклонился капитан, и в поклоне протянул Королю шкатулку.

— Вот письмо от дружественной страны, что взывает к помощи, что лежит за солёными водами Закатного Океана, и земли её изобильны, и стада её тучны, и золото и драгоценности в ней есть, и Карта, дабы не блуждать нам по земле сей.

— Вот как, — сказал Король, с интересом рассматривая шкатулку из оникса, статуэтку из нефрита и золотые подвески.

— И будет нам где отдохнуть и напоить коней, и жители города примут нас, — сказал Джиллиан, — и оттуда пойдут твои победоносные когорты, дабы низвергнуть весь мир к твоим ногам.

— Вот как, — сказал Король. — Но доплывём ли мы до неё?

— О мой Король, — в последний раз склонился перед ним Джиллиан. — Разве хоть раз подводил я тебя? Разве хоть раз ведомый мною корабль не пришёл в порт? Разве не мне, лучше чем иному сыну земли, ведомы все морские течения, опасности и тайники моря? Я клянусь своей жизнью и своей честью, что доведу вас до Материка Запада.

— Вот как, — сказала Король.

— И тысячи невольниц будут ждать тебя, когда решишь ты отдохнуть от ратных дел.

— Вот как, — сказал Король. — Что ж, пора нам переплыть Океан!

И войска Короля выступили – тысячи и тысячи, закованные в сталь и бронзу, на кораблях, похожих на горы.

И пересекли они Океан, что солёнее, чем все слёзы людские, и глубже любого горя, и ступили на землю Заката.

И тогда увидел Джиллиан.

Огромные пирамиды вздымались к небесам, как рукотворные горы, блестящие и отполированные, как зеркало, зелёные, как змея в тростнике, и острые, как обсидиановый кинжал.

А в лодке, что причалила к кораблю, ждала его Она.

Джиллиан взглянул на неё – и не смог дышать.

Она была стара, как стар и он – кожа цвета орехового дерева, морщины, будто выглаженное руками дерево, длинные белые одеяния, долгая шея, на которую был нанизан десяток колец. И глаза.

Чёрные, бездонные глаза ярче звёзд и глубже Океана.

Они разрезали его сердце на части.

Войско Короля вошло в Город и дивилось его диковинам: храмами с сотнями колонн, алтарям в форме лежащих воинов с головами ягуаров, бассейнам с тёплой водой, пахнущей тухлыми яйцами, и зоопарку, где в клетках из прутьев и в вольерах расхаживали невиданные животные.

Джиллиан же, и его сын, Джеральд, поднялись на пирамиду, и ту же поднялась Теухоликуэ и дочь её, Саоя. И солнце вставало над Заливом Черепов, обращая воды в кровь, а пирамиды сверкали ярче тысячи зеркал.

— Скажи, довольно ли у вас врагов? — впервые разомкнул уста Джиллиан.

— Больше, чем саранчи, меньше, чем звёзд на небе.

И капитан кивнул.

— Тогда довольно: Король удовольствует пирамиды из их черепов, и не обратит взгляда на вас.

А пожилая жрица сжала его руку.

— Я знала что придёшь, — сказала она, и в глазах её стояли слёзы. — Я всегда знала, что придёшь, когда я попрошу тебя. Скажи мне, кто этот молодой человек, чья поступь подобна поступи ягуара, а глаза похожи на звезду Умотль?

— Это мой сын, — проронил Джеральд.

И жрица горделиво кивнула.

Джеральд же не смотрел ни на отца, ни на старую женщину со взглядом пронзительным, как песок в пустыне Акум; все его взоры были обращены на юную, тонкую девушку, чья кожа была цвета меди, глаза – как гагат, стан её стройностью подобен пальме, а благоухала она не хуже цветка лотоса.

Пожилая жрица мгновение поколебалась.

— Саоя! — наконец, сказала она, — ты знаешь язык людей Востока; возьми сына моего мужа и провели его в Город; пусть он посмотрит на величие и красоту нашего народа.

— Слушаюсь, матушка, — пропела девушка голосом чистым, как горная река, и подала Джеральду маленькую розовую ладошку.

Они спустились по ступеням, а Джеральд повернулся к Своей Возлюбленной.

— Знаешь, — помолчав, сказала она, — если он женится на моей дочери, то станет Повелителем Города.

— Но ты же говорила, что ты дочь жреца?

Жрица повернулась к востоку, где солнце только-только поднималось из вод.

— Всё верно, но я верховная жрица Бога Солнца, ибо отец мой, благодетельный Хлаотликуэ, покинул нас и спустился в Царство Дождь уже два года назад. И как боги правят людьми на земле, так и жрецы правят людьми в этом Городе.

— Неважно, — сказал Джеральд.

Он взял её ладонь в свою.

— Не для того я переплыл Море, чтобы говорить о Богах или Жрецах.

Утром их нашли на пирамиде, холодных и остывших; у стариков не выдержало сердце. Такая смерть, на вершине самой Горы Бога Солнца, считается особенно почётной; их тела Жрицы и мужа её забальзамировали и поместили в золотую усыпальницу, которой хватило бы для выплаты долгов всем ростовщикам мира; и по сей день они покоятся там, на ложе из кости, в россыпи изумрудов. Искусно сделанные посмертные маски повторяют их черты; и каждый может убедиться, что Король Запада, благодетельный Тлалонкэ, так же похож на своих сиятельных предков, как звёзды завтрашнего дня будут похожи на звёзды вчерашние.  

Ибо всё мире прах, и всё тленно; но звёзды и любовь – торжествуют вовеки.

 

 

Далее..

Жанр: Сказка, Фэнтези, Романтика

от 29.06.2015 Рейтинг: 0
Нужен соавтор

Лудильщик и Стена

Город Джиллиан был прекрасен. Он лежал между мягких холмов, похожих на спины Волшебных зверей, утопающих по холки в земле, его окружали горы, розовые, как грудь молочницы на рассвете, и синие, как райские птицы, на закате. Поля его были тучны и полны коров; леса вокруг кишели дичью; черепичные крыши горели, как золотые слитки, купаясь в лучах солнца цвета сердолика, утопающего в бездонном Море.

    А рядом с Городом была Стена.

    Она была черна и монолитна, и в ней кипела тьма, и возникали тени, и страшные лица показывались из гагатово-чёрного варева. Никто из горожан к Стене не ходил; место считалось дурным, и там запрещали играть детям, хотя земляника в лесу перед стеной была просто дивная! А в остальном никто о Стене не думал. Но вот беда: каждый год, дюйм за дюймом, Стена подбиралась к городу всё ближе и ближе – как чёрный зев от земли до небес, и взирала на него тысячью бессонных глаз, и облизывалась, будто хотела сожрать его: такой прянично-прекрасный, облитый глазурью первой влюблённости и выложенный помадками сбывшихся надежд.

    И жил в городе Лудильщик. Имени его никто не помнил, ибо он был столь приятной наружности, что все просто называли его: эй, красавчик! Лудильщику было всего девятнадцать лет, и время от времени он подумывал влюбиться, но вот беда: когда ветер дул с Запада на Юг, ему казалось, что любит пухлощёкую Дженни, внучку Повара из «Черничных кексов», а когда ветер дул с Севера на восток, то сердце его стремилось и рвалось из груди к веснушчатой дочке Горшечника.

    Собирая букет полевых цветов для Лилли, дочери кузнеца, однажды он подошёл слишком близко к Стене.

    — Привет, Лудильщик, — сказала Стена. — А хочешь ли ты получить столько силы, что Лилли, и Дженни, и Мариана, и все девушки в городе станут твоими?

    — А что, ты так можешь? — спросил Лудильщик.

    — Я могу многое, — сказала Стена, а когда съем этот Город, с его хрустящими башенками и аппетитными дверями, с выложенной булыжниками мостовой, с флагами цвета брусничного сиропа, то смогу ещё больше! Но, как видишь, я иду слишком медленно, всего-то сантиметр в год, и мне придётся добираться до Города очень долго! Получается, что я сижу на диете, а голодать мне совсем не хочется!

    — И что же мне сделать? — спросил лудильщик.

    — Подойди и коснись меня, — сказал Стена. — И я дам тебе столько сил, что ты сможешь поднять Горы, проглотить Холм, и вылить море в луга. А если ты не подойдёшь, то я найду другого, кто хочет Лилли, и Дженни, и Марианну, ибо я устала ждать. А люди всегда хотят так многого!

    И Лудильщик подумал о Лилли, и Дженни, и Марианне, и сказал:

    — Хорошо. Дай мне свою силу.

    И он подошёл и погрузил руки по локоть в Стену.

    И чёрные струи погрузились в его тело, руки покрылись шипами, глаза закрылись защитными щитками, панцирь, похожий на рака, заклепал со всех сторон его тело, а ноги стали похожи на внебрачный плод наковальни и тюремной колодки.

    — Чудесно, — сказал Лудильщик, и от его голоса задрожали Горы.

    Он вытащил руки из Стены.

    — Доволен ли ты своей силой, что может реки обращать вспять и кипятить моря? — облизнулась Стена.

    — О да, доволен, — сказал Лудильщик.

    И снова протянул руки, и упёрся в Стену.

    — Во имя золотистой карамели, и хрустящей черепицы, и аппетитных девушек, что ты делаешь? — спросила Стена.

    — Всегда найдётся кто-то, кто захочет и Дженни, и Лилли, и Марианну, — сказал Лудильщик. — И захочет перевернуть Землю, и поставить всё вверх дном. Но он опоздал, ибо твоя сила – уже у меня.

    И мышцы на его чудовищных руках напряглись, руки вздулись, а ноги ушли по колено в землю. Глаза сверкнули янтарным огнём.

    — Нет-нет-нет, — заверещала Стена. — Ты не смеешь!

    — Уже посмел.

    С тех пор каждый, кто навещает Город, чью крыши кажутся золотой нугой и пралине под лучами заходящего солнца, что краснее рубина, в окаймлении синих, как сапфиры, Гор, не без интереса выслушивает историю о Стене, находящейся чуть дальше к Северу от Города. Никто не знает, что она и кто Она такое; но иногда в ней возникают и исчезают тени, и будто бурлит Тьма.

    А ещё – в самом центре Стены стоит статуя – настоящее чудовище, покрытое шипами, и рогами, и клешнями, и роговым панцирем, и лапы его, будто старые корни, по локоть погружены в Стену. Кто-то говорит, что он мёртв, а другие – что порой, после освежающей грозы, или в самые сильные морозы, можно услышать его дыхание. Никто не знает, кто он, и никто не знает, что это за Стена; но, в конце концов, горожане не особо волнуются об этом.

    Ведь всем известно, что дюйм за дюймом, за годом год, она медленно отодвигается.

Далее..

Жанр: Сказка, Фантастика, Философская проза

от 29.06.2015 Рейтинг: 0